Встряхнуть Мёрдока, заставить его кровь вновь закипеть и пробудить ту темную, неистовую часть его натуры, которую он так старательно пытался усыпить, способен лишь один человек во всем Нью-Йорке. И этот человек выходит из тюрьмы. Уилсон Фиск, он же Кингпин, покидает стены исправительного учреждения с видом человека, который отбыл наказание, искупил вину и теперь намерен жить праведной жизнью. Он отошел от дел, передав бразды правления своей умной, расчетливой и безмерно преданной жене Ванессе, и теперь строит планы, которые поначалу кажутся даже благородными: Фиск намерен баллотироваться на пост мэра Нью-Йорка, чтобы, по его словам, наконец-то сделать город таким, каким он должен быть — чистым, безопасным и справедливым. Первым же пунктом своей предвыборной программы он выдвигает идею, от которой у Мэтта стынет кровь: объявить всех мстителей, действующих вне закона, преступниками и поставить вне закона. И, к ужасу Мёрдока, жители Адской кухни, те самые люди, чьи жизни когда-то были искорежены преступлениями Фиска, начинают стекаться под его знамена, словно забыв о той боли и страхе, которые он им причинял. Шокированный тем, насколько быстро рушатся идеалы и стирается память о зле, Мэтт принимает решение, которое может стать началом его новой, возможно, последней войны: он решает присматривать за своим вечным врагом, не спуская с него глаз и пытаясь понять, что именно замышляет Фиск на самом деле. Но вопрос, который мучает и его самого, и тех, кто его любит, остается открытым: сможет ли Мэтт Мёрдок остаться в рамках дозволенного и бороться с Кингпином, используя лишь закон и слово, или же тень дьявола, сброшенная им год назад, неизбежно настигнет его, заставив вновь надеть костюм, чтобы защитить город от той тьмы, которую он знает лучше, чем кто-либо другой?

Всё меняется, когда Тётя Лидия поручает Агнес опеку над новой воспитанницей — Дейзи, девочкой, приехавшей в Гилеад из Канады, из того самого мира за забором, который местные называют «падшим», но который, как вскоре выяснится, предлагает нечто, чего в Гилеаде нет и быть не может: свободу. Дейзи, не знакомая с местными порядками, не понимающая, почему нельзя смотреть мужчинам в глаза и почему каждое её слово может стоить жизни, начинает задавать вопросы, на которые у Агнес нет ответов. Сначала робко, потом всё смелее, Дейзи показывает подруге, что жизнь за пределами колючей проволоки не ад, как учат в школе, а совсем иное — с музыкой, книгами и правом выбора. Дружба между девочками, возникшая вопреки всему — запретам, разнице в воспитании, постоянной слежке, — становится для Агнес тем самым зеркалом, в котором она впервые видит не себя в розовых очках, а своё общество таким, какое оно есть на самом деле: жестоким, несправедливым и бесчеловечным. Взгляд извне, который дарит ей Дейзи, ломает ту картину мира, что выстраивалась годами, заставляя Агнес понять, что её послушание — это не добродетель, а клетка, а её «счастливая» жизнь — это участь, от которой в других странах женщины бегут с криками ужаса. Теперь перед девушкой, которая ещё вчера была образцовой ученицей, встаёт мучительный выбор: остаться в привычном мире, где она знает своё место, или, рискуя всем — свободой, семьёй, самой жизнью, — встать на путь, который может привести её либо к разрушению Гилеада изнутри, либо к полному исчезновению в его безжалостной машине.